пятница, 20 июня 2014 г.

Небо, сдавайся!



После всего, что с нами произошло, осталось только сказать небу: руки за голову солнца,  и – сдавайся!  Пусть  весь  мир  увидит,  что ты из себя представляешь.
А  небо, что  небо? Смотрит наивными голубыми глазами и не понимает,  зачем всё это.   Действительно, зачем всё это? Сколько жизней надо прожить, чтобы осознать всю бессмыслицу происходящего. У войны нет победителей, но есть проигравшие, есть пострадавшие, и самое страшное – есть убитые.
Когда ты посягаешь на чужую жизнь, ты лишаешь будущего собственную душу. А как без будущего, как без веры, в чем же тогда смысл существования на земле? Неужто в самоутверждении, в рейтинге, этом бумажном кораблике, который бежит по 
проталинам времени в никуда, а кто-то думает, что он плывёт к славе.
У славы нет берегов, нет своей гавани, нет пристани, она, как облако, скрывается за тучами забвения. А что дальше? Ничего, пустота, одиночество и – оправдание своих поступков, которым нет оправдания.
Что же произошло с нами? С кем – с нами? Я думаю, со всеми, не только с моей страной. 
Неужто мир движется к апокалипсису, к своему ледниковому периоду? Я удивляюсь, что приходит весна, зеленеют деревья… А может, это обман, и мне только кажется, а на самом деле всё погружается во тьму?
В начале было слово. Что же будет в конце? Когда-то было принято говорить: в конце 
тоннеля будет свет, но тоннель-то не кончается, а мы продолжаем строить всё новые и новые. Мы не поднимаемся ввысь, мы падаем вниз, мы не там ищем свет. Свет не в конце тоннеля, он – над ним.
Кто-то скажет: но это же воля народа. С народом надо не заигрывать, к народу надо прислушиваться и делать его жизнь лучше, а самого человека добрее.
Как выйти на этот путь? Да очень просто – отказаться от старого. Неужто это возможно? Конечно, возможно. Тем более, если поверить в это невозможно. А поверить придётся.

Киев, апрель 2014


                                                                     
                            СТЕАРИНОВЫЙ ДОЖДЬ

                            I
                            С родины жизни на родину смерти
                            за доли секунд, за крупицы мгновений
                            с билетом «прощайте» в чёрном конверте,
                            с надеждой на память иных поколений,
                            без провожатых, вокзала и трапа,
                            без расставаний и нежных объятий,
                            а дождь стеариновый капал и капал
                            на женские руки, на летние платья.

                            Марш доиграют звёзд медные трубы,
                            с первых аккордов прощальный, надрывный,
                            лишь небо безмолвное, стиснувши зубы,
                            прошепчет упрямо: ребята, вы живы,
                            давайте пробьёмся сквозь судеб изгибы,
                            покуда рассвет с горделивой осанкой
                            склонился над домом плакучею ивой,
                            ещё не окрепшею тенью подранка.



                            II
                            Не верю, что вы пали духом,
                            жизнь пролетела, не прошла,
                            земля и небо стали пухом,
                            развеялась ночная мгла.

                            Нет больше взлётной полосы,
                            посадочная смотрит в небо,
                            и ангельская соль росы
                            отныне будет вашим хлебом.

                            А на земле как на земле –
                            война, рассветы и закаты
                            и в огненном цвету, в котле,
                            минут убийственных солдаты.

                            У времени нет больше сил
                            тянуть потерь тяжёлый воз
                            и мимо проходить могил
                            без сожаления и слёз.




                            * * *
                            Реальность – блеф. Воспоминаний драма,
                            заноза памяти, непрошеная роль...
                            В суфлёрской будке, как в преддверье храма,
                            звучит с надрывом неземная боль.

                            А может, это отголоски ада?
                            Воображенье, брось, уйди, не подходи!
                            Дождь барабанит чёрной каплей яда,
                            и стынет кровь, и бездна впереди.

                            Минуты ртутью, словно черти, скачут,
                            и бьют затравленные сто колоколов,
                            зрачки ночей с бессонницей судачат
                            в безмолвной мышеловке слов.

                            Но беспощадно небо солнечного света,
                            любовь всегда с ним заодно.
                            Ты думаешь, что жизни песня спета?
                            Не верь, иди и распахни окно.




                            * * *
                            Разъярённый питомник ума
                            носит голову в котелке,
                            и походная нервная тьма
                            стынет баржей на сонной реке.

                            И суставы весны болят,
                            ночь скрипит ледоходом рассвета,
                            и дождей заколоченный ряд
                            прячет в небе звезду от людского навета.

                            В неуютном веселье царят
                            отголосками правды ветра-невидимки,
                            то ли вовсе молчат, то ли так говорят,
                            с тишиной бессловесной в обнимку.

                            С парапета заката упала гроза
                            и змеёй проползла, и ужалила в сердце,
                            солнцем, красным от боли, скатилась слеза
                            на холодную землю в надежде согреться.




                            * * *
                            Ночи чёрная икра
                            по крупицам ждёт рассвета,
                            жизни бедная игра,
                            медной родины монета,
                            на ребро упала – фарт –
                            не орлом, не скудной решкой,
                            нет в колоде больше карт,
                            значит, будут ложь и слежка.
                            И закрутится земля
                            под ногами, как рулетка,
                            то ли ноль, то ли петля
                            выпадет уставшей меткой,
                            и бревенчатые дни
                            встретят зимнее застолье,
                            и бенгальские огни
                            загорятся красной солью.




                            * * *
                            Пора нам победить друг друга,
                            все игры по боку теперь.
                            Не обойтись войне без юга,
                            весна затравлена, как зверь.

                            Не мы одни, весь мир в засаде,
                            но будут убивать сейчас,
                            во имя власти, страха ради,
                            в назначенный для смерти час.

                            Чужая боль для них лишь малость,
                            букашка, одуванчик, пыль.
                            Приказано оставить жалость,
                            и пусть кричит степной ковыль.

                            Прижала мать к груди ребёнка,
                            не хочет верить в этот ад.
                            Жизнь, отведи её в сторонку
                            на пять, на десять лет назад.




                            * * *
                            Я ещё не захвачен в плен снами,
                            лишь прочёл до конца герб совы.
                            Гимн сыграли оркестры ветрами
                            в гимнастёрках бессонной листвы.

                            Нервно совесть сказала мне: ну же,
                            собирайся, иди на войну,
                            видишь, ворон отчаянно кружит,
                            я боюсь за себя и страну.

                            И ползёт тишина черепахой,
                            сапогами ночей топчет веру травы,
                            птицы гнёзда вьют в небе от страха,
                            и закат роет красные рвы.

                            Разминуться бы с временем, болью,
                            но сошлись все дороги в одну,
                            и слетелись дожди, и закрыли собою
                            долгожданную сердца весну.




                            * * *
                            С кровавого порога
                            и дальше – по судьбе
                            раскаянья дорога
                            уже зовёт к себе.

                            Путь не простой, не яркий
                            без сцены и без клятв,
                            не раздают подарки,
                            софиты не горят.

                            Шумихи нет и славы,
                            восторгов гаснет свет,
                            ни левых нет ни правых,
                            ни яростных побед.

                            Лишь снов слепых усталость
                            на пепелище грёз,
                            да в жизни скудной малость
                            осиротевших слёз.




                            * * *
                            Кровосмешение эпох.
                            Слезой мгновенье покатилось,
                            бой барабанов, мир оглох,
                            война коварная взбесилась.

                            И кажется, что жизнь прошла,
                            остановилась, поглупела,
                            воспоминания зола
                            легла на сердца неумело.

                            Но снег и яблоневый цвет
                            летят в тумане птицей белой,
                            и солнце смотрит им вослед,
                            мир согревая жарким телом.

                            И пробивается листва,
                            рассветы дышат полной грудью,
                            земли кружится голова,
                            и счастливы простые люди.




                            * * *
                            Дай в глаза посмотреть,
                            а потом уходи.
                            Впереди только смерть,
                            кровь уже позади.

                            Беззащитная жизнь,
                            воздух пленный молчит.
                            Ты нам правду скажи –
                            кто твои палачи.

                            Под прицелом весна,
                            спит в патроннике день,
                            смотрит ночь из окна
                            на убитую тень.

                            Скрытых истин пароль,
                            он с бедою знаком.
                            Замурована боль
                            в каждом сердце людском.




                            * * *
                            Проездом из ночи в рассвет
                            цыганским весенним бароном
                            я с памятью медных монет
                            прощаюсь гастрольным поклоном,

                            с афишами дней на руках,
                            с подборкой дождей в Литгазете,
                            с натурщицей снов в облаках –
                            и деньги и песни на ветер.

                            Пятак полнолунья плачу
                            за очередь бед в лихолетье,
                            я щёлкаю жизнь, я лечу
                            из прошлого – в это столетье.

                            Затравлена тень на снегу.
                            Чернильным пером скорописца
                            пишу, что ещё я могу,
                            ах да, задушевно проститься.




                            * * *
                            Беглой строчкой,
                            скуластой и строгой,
                            как по грядкам весны,
                            убегаю заочно
                            не заученным слогом
                            из захваченной стороны.
                            Всё что найдено и потеряно –
                            оставляю друзьям,
                            с нашей дружбой растерянной,
                            неподвластной словам,
                            расстаюсь незатейливо,
                            без особых хлопот,
                            так осеннее дерево
                            сквозь листвы ледоход
                            клонит ветры прощальные
                            к долу зимних примет
                            вечерами сакральными,
                            где в помине нас нет.




                            * * *
                            Далеко за оградой зимы
                            тишиною обглодано время,
                            выплывает корабль из тьмы,
                            и щебечет весеннее племя.

                            Ночь вплетает в рассвет пенье птиц,
                            розу майскую носит в петлице
                            дней, прошитых быльём небылиц
                            нервной дрожью в зелёной столице.

                            Прорастает любовь сквозь года,
                            Дама пик прячет сердце в колоде
                            и берёт в плен судьбу и её города,
                            тают айсберги глаз на свободе.

                            Распускаются гроздья сирени,
                            покушаются на синеву,
                            неподкупная нежность сомнений
                            застилает росою траву.




                            * * *
                            Приглушённая правда ночей,
                            тишины придорожная весть,
                            рук холодных уставший ручей
                            в нашем доме по имени здесь.

                            Белых клавиш к рассвету не счесть,
                            обрывается нота прощай,
                            это музыки нежная месть
                            прикоснулась к душе невзначай.

                            Заблудилась зимы канитель,
                            расплела косы снежных полей,
                            стелет роза ветров нам постель,
                            догорают костры тополей.

                            Отрешённой судьбы карамболь –
                            заигралась луна медуница,
                            и лавиной сошла наша боль,
                            обнажив просветлённые лица.


 

2 комментария:

  1. О Боже, за себя я все могу простить,
    Но лучше б ястребом ягненка мне когтить
    Или змеей уснувших жалить в поле,
    Чем человеком быть и видеть поневоле,
    Что люди делают, и сквозь тлетворный срам
    Не сметь поднять глаза к высоким небесам.
    /Анна Ахматова/

    ОтветитьУдалить
  2. В интеллектуальном пространстве предоставленная работа «Небо, сдавайся!» уникальна и необходима всем живущим вне зависимости от пола и возраста, религиозных и политических взглядов; она восстанавливает пораженные очаги сознания и учит мыслить рационально и здраво. Весь цикл направлен на человека мыслящего и нравственного. Каким тонким и чутким психологом нужно быть! Мороз по коже от такого могучего таланта! Кажется, что автор говорит о личном. Но сквозь личные переживания открывается реализм и точное и тонкое отражение реальности ужаса сегодняшних событий на грани объективного и субъективного. Хочется поблагодарить автора за честность.
    «Небо, сдавайся!» - хорошее зеркало, чтобы можно было избавиться от ложной мифологической агит-продукции и сделать попытку посмотреть в него. Разворачивается настоящая борьба за возрождение человеческого духа и веры!
    Среди множества исторических тем существует особая тема — военные потери, где за каждой цифрой тишина солдатских могил и слезы матерей. Такова цена побед и поражений. В данном цикле великолепно проиллюстрировано, насколько жестокой может быть война. И когда читаешь, то понимаешь, что это очень тяжелое в эмоциональном смысле произведение. Война — самое страшное и бессмысленное, что есть на земле.

    ОтветитьУдалить