вторник, 31 марта 2015 г.

Какая хрупкая пора…

весенние стихи
















Перевод Наталии Огиенко         
Translated by Nataliya Ogienko


* * *

История любви простая,
на пустыре зимы весна,
снега устанут и растают,
пока стоишь ты у окна.

Заботливое время гложат
сомнения, но избран путь
к теплу, где жизнь, похоже,
не даст цветению уснуть.


A simple story of love,
winter at the wasteland of spring,
snow will be tired and melt,
till you are standing at the window.

Caring time is eaten by
doubts, but the path is chosen
to the warmth, where the life, it seems,
will not let the blossom sleep.


















* * *

Согласья нет на рубеже
весенне-зимних светотеней,
не март, а сердце в кураже
горит неистовым смятеньем.

Зима, как Троя, час пришёл,
любовь, воспетая Гомером,
восходит солнцем, неба шёлк
прощается с рассветом серым.


There is no agreement on the boundary
of spring and winter shadow lights,
not March, but the heart in the boldness
is burning with the violent confusion.

Winter, like the Troy, the time has come,
love, which was sung by Homer,
is rising like the sun, the silk of the sky
farewell with the gray sunrise.

















* * *

Оттенки солнечного света,
воображения игра,
снегов растаяла планета,
гуляет птичья детвора.
Ты видишь, небо смотрит ясно
на быстротечность наших лет,
и будоражит сердце страстно
разноголосицы портрет.
Качнулся маятник ветров
под золотыми куполами,
мы ждём любви, её даров,
не зная, что же будет с нами.

Shades of the sunlight,
game of imagination,
planet of snows has melted,
birds’ kids are playing.
You see, the sky looks clear
at the fleetingness of our time,
and portrait of dissonance
is touching patiently the heart.
The pendulum of winds has swung
under the golden domes,
we are waiting for love, for its gifts,
not knowing what will happen to us.


 













* * *

Какая хрупкая пора
не ожидания, а встречи,
и неба молодость с утра
летит весеннею предтечей,

ознобом зыбких голосов,
дрожанием в стекле заката,
графической судьбой лесов,
зелёной памятью объятых.

В колчане солнца спят лучи,
пастушьей правде нет предела,
по наковальне дней стучит
наивный дятел то и дело.

Есть в пробуждении строка,
тропинкой яростною вьётся.
Не дрогнет вечности рука,
всё на круги своя вернётся.


What a fragile time of
not expectation, but meeting,
and youth of the sky since morning
is flying as a spring forerunner,

by the chills of unsteady voices,
by shaking in the glass of sunset,
by the graphic fate of forests,
by the green memory of embraces.

Rays sleep in the quiver of the sun,
there is no limit to the shepherd’s truth,
the innocent woodpecker at the time
is knocking on the anvil of the days.

There is a line in the awaking,
waving like a furious footpath.
The hand of eternity will not shake,
everything will come back.



* * *

От весны, натруженной снегами,
робкими подснежниками зим,
шумными базарами-ветрами,
разогнавшими сомнений дым, –
в тишину задумчивого гула,
в небеса, пришедшие на ум,
в синеву весеннего разгула,
в заросли цветенья светлых дум.

From spring, overworked by snows,
by the shy snowdrops of winters,
by the noisy markets-winds,
overclocked smoke of doubts,-
into the silence of thoughtful boom,
into the heaven, crossed the mind,
into the blueness of spring carouse,
into the blossom bushes of light thoughts.

















* * *

Ночь, озарённая теплом,
бросает звёздные монеты,
а в майском небе, за углом,
куражится цветное лето.

Избранница твоих зрачков,
испуганных прикосновеньем
деревьев – к зелени веков,
миров – к застывшим откровеньям,

цветёт молчанием садов,
покорной прихотью мгновений,
и майский жук, как нота «до»,
жужжит, дрожа от нетерпенья.

Канкан берёзовых лесов,
уносит в небо ветер кроны,
и пенье птичьих голосов
срывает звёздные погоны,

и льётся звёздный водопад,
и меркнет в тайном отраженьи,
и ночи тихая вода
стоит, как крепость, в окруженьи

благоуханий, терпких снов,
наивных головокружений,
распахнуто любви окно
души невидимым движеньем.


Night, illuminated by the warmth,
is throwing stellar coins,
and in the May sky, around the corner,
multicolored summer is swaggering.

Fiancée of your pupils,
frightened by the touch of
trees - to the greenery of centuries,
the worlds – to the frozen revelations,

blooming by the silence of gardens,
by the humble whimsy of moments,
and a Maybug as a note "do" ,
is buzzing, trembling with impatience.

Cancan of the birch forests
blows the wind of the crown into the sky,
and the singing of the bird's voices
takes off the starry shoulder straps,

and the starry waterfall is pouring
and fades away in the mystic reflection,
and the quiet water of the night
stands like a fortress, surrounded by

fragrances, astringent dreams,
unsophisticated dizziness,
the window of love is wide open
by the invisible movements of soul.




















* * *

Пожаром гласных голосило время,
на чёрном красное горело в сотах звёзд,
бежали лошади ветров, и в стремя
вонзались стопы диких грёз.

Над возрожденьем вечная усмешка
эпохи Моны Лизы – вдовий рай,
и жизнь как жизнь, так, скучная пробежка,
полупустой поэзии трамвай.

На степь похоже небо в час забвенья,
ковыль дождей колышет сон-траву,
и годы к дням приставили терпенье
не в памяти твоей, а наяву.

Рождается отождествленье сада
с наливом белых яблок на руках,
нам не уйти – цветения засада,
в плену у облаков томится крыльев взмах.


Time was keening by the fire of vowels,
red was burning on black in honeycombs of stars,
horses of winds were running, and feet of
wild dreams were sinking into the stirrup.

Over revival there is an eternal grin
of Mona Lisa’s time – widow’s paradise,
and life as life, such a boring running,
a half-empty tram of poetry.

At the time of oblivion the sky looks like a steppe,
mat grass of rains is swaying a wind-flower,
and the years put patience to the days
not in your memory, but in reality.

Identity of the garden is burning
with juiciness of white apples in the hands,
we can’t go away – the ambush of blossom,
wing-stroke is yearning in the captivity of clouds.

воскресенье, 22 марта 2015 г.

Растут слова…

Стихи о поэзии  – 
к Всемирному  
дню поэзии






Перевод Наталии Огиенко         
Translated by Nataliya Ogienko

Проиллюстрировано портретами автора.
Фотохудожник Юрий Гладкий
Illustrated by the portraits of the author.
Fine art by the photographer Yuri Gladkiy



 * * *

Ещё не ангел, и уже не человек,
ещё не осень, и уже не лето,
ещё не вечность, и уже не век,
ещё слова живут в душе поэта.

Вторгается сознанье в пустоту,
в безвременную азбуку молчания,
где месяц ловит звёзды на лету
и догорает в золоте отчаянья.
  
Not an angel yet, but already not a human,
not an autumn yet, but already not a summer,
not an eternity yet, but already not an epoch,
the words are still living in the poet’s soul.

Conscience invades into the hollow,
into the timeless alphabet of silence,
where the moon catches stars on the fly
and burns out in the gold of despair.






 








* * *

Рука начнёт писать. Не так.
Уста начнут читать. Не так.
Душа начнёт болеть.
Уста начнут шептать.
Рука
начнёт писать.
Вот так.
   
The hand will start to write. Not so.
The lips will begin to read. Not so.
The soul will get sick.
The lips will begin to whisper.
The hand will start to write.
Like this.














* * *

В прощальной тишине, где прячем мы утраты
с печальной радостной тоской, где ночь и жизнь
так падки на расплаты, где звёзды под окном
текут рекой, я забываю жить, хотя рукой подать
до белоснежных писем, почтовых голубей, летящих
к нам из поднебесной выси, из рукопашной тьмы
времён, где строчек хоровое пение тревожит
предрассветный лист, где катятся слова с горы
высокой вдохновения неистово в мою судьбу,
в мой сон на бис.

In the farewell silence, where we hide our losses
with sad joyful longing, and where night and life are
so sharp-set for reckoning, where the stars under
the window are flowing like a river, I forget to live,
though there is a stone's throw from snowy letters,
carrier pigeons, flying to us from the heaven heights,
from the hand-to-hand darkness of times, where
the choral singing of lines disturbs the predawn
leaf, where the words are furiously rolling from
the high mountain of inspiration into my destiny,
into my sleep for an encore.














СТИХОСЛОЖЕНИЕ

Стынет кровь в чернилах света,
рябь предчувствий – дрожь, уймись,
море слов – душа поэта,
страх земной, сомнений высь.
Чистый лист пустыни стонет,
за спиной Египет спит,
в ожидании погони
рифмы звон, перо скрипит.
Не перо – ступени строчек,
детство, где наш отчий дом?
Звёзды – яблок многоточье
райских за ночным столом.
Метафизика сознанья,
равноправие земли,
слава, нет, любви признанье
замаячило вдали.
  
VERSIFICATION

Blood is curdling in the ink of light,
ripples of premonitions – thrill, calm down,
the sea of words – a soul of the poet,
earthly fear, height of doubts.
Clean sheet of desert is moaning,
Egypt is sleeping behind the back,
jingle of rhyming is in the anticipation
of chase, a pen is creaking.
Not a feather – stages of lines,
childhood, where’s our father's house?
Stars – many dots of paradise
apples at the night table.
Metaphysics of consciousness,
equality of the earth,
glory, no, confession of love
loomed in the distance.














* * *

Расправив плечи, возлежит судьбы подкова,
идут дожди, неужто неба прохудился кров,
не говори, замри, и не ищи израненного слова –
его здесь нет, оно гуляет в таборе ветров.

Из слепка губ, из чёрной глины ночи
на восковой окраине свечи растут цветы –
растут слова на зыбкой неокрепшей почве
под огненным присмотром пустоты.
  
Spreading the shoulders, a horseshoe of fate reclines,
It’s raining, isn’t the shelter of the sky worn out,
don’t speak, stand still, and don’t look for a wounded word -
it isn’t here, it’s walking in the camp of winds.

From the mask of lips, from the black clay of night
at the wax outskirt of the candle the flowers grow -
the words grow on the shaky fragile soil
under the supervision of the fiery emptiness.


 











* * *

Безропотно прошелестело лето.
До дыр зализаны мечты.
Что остается от поэта?
С напёрсток слов и чистые листы.
  
Summer rustled like a lamb.
Dreams are slicked up to holes.
What remains of the poet?
A thimble of words and clean sheets.